6 мая 2011 г.

Газета «Псковские новости»

В том, что вопрос об укреплении скалы под Снетогорским монастырем снова «завис», виноваты не только столичные бюрократы, считает председатель Госкомитета по культуре Псковской области

Вешние воды, нахлынувшие стремительно, столь же стремительно ушли и, по счастью, нового — видимого, по меньшей мере — вреда разрушающейся скале не причинили. Однако, как известно, вода камень точит без выходных и перерывов на обед…

Работы по укреплению берега реки Великой в районе Снетогорской обители были начаты в 2007 году, приостановлены в 2010-м. Не так давно с просьбой не просто о помощи — о скорой помощи! — губернатор Псковской области Андрей Турчак лично вновь обращался и в Федеральное агентство по управлению государственным имуществом (Росимущество), и в Министерство регионального развития РФ, и в Министерство культуры России. Казалось, ситуацию удалось сдвинуть с мертвой точки! На вопрос о том, почему случилась новая заминка, председатель Государственного комитета по культуре Псковской области Александр Голышев отвечает, что конечно, и без бюрократических «штучек» не обошлось, однако…

— После представительного совещания в Министерстве культуры, где нашу область представляли заместитель губернатора Александр Котов и ваш покорный слуга, нам было обещано, что до 15 апреля в Псков приедет делегация из Росимущества и из Министерства культуры, и мы на месте определимся с дальнейшими — конкретными — планами. Однако, после того как комиссия в назначенные сроки не приехала и мы попросили ответа, пришло письмо, где нам сообщили, что решать вопрос укрепления береговой линии в охранной зоне памятника — прерогатива субъекта Российской Федерации, то есть администрации Псковской области. Понятно, что чиновники из Росимущества постараются теперь как можно дольше от этой темы уходить…

— Почему?

— Ответ на этот вопрос, в сущности, — разговор о том, как отзывается наше слово. Я не хочу говорить, что проект укрепления берега Великой — это блестящий проект, и не буду сейчас обсуждать, хороша или не хороша была представленная документация. Скажу одно: это документы, которые прошли все необходимые по действующему законодательству экспертизы. Однако наша общественность, к которой я отношусь с большим уважением, пропустила период обсуждения и согласования. Когда же на строительной площадке началась установка железобетонных пандусов, представители Общества охраны памятников, даже не познакомившись с проектом, обратились в Москву, в Росимущество. И в итоге Федеральное агентство, уже направившее в Псков 7 миллионов рублей, дало распоряжение эти деньги не использовать, потому что, дескать, есть какие-то вопросы по документам. В результате, деньги, что называется, «покрутившись» в Пскове, вернулись в Москву.

И теперь те «семена сомнения», что называется, взошли буйным цветом. В итоге есть серьезная опасность, что ничего не изменится, пока очередная глыба с холма не упадет вниз. Вот тогда и Росимущество, и все общественные организации закричат классическое «кто виноват?» и «что делать?».

— А давайте я, не дожидаясь падения глыбы, вот прямо сейчас вам задам вопрос «что делать?»…

— Мы рук не опускаем и свою работу будем продолжать. Мы считаем, что раз протокол был и встреча была намечена — она должна обязательно состояться. Подождем еще немного и направим еще одно письмо с просьбой выполнить решения рабочего совещания. Мы отвечаем за ситуацию, и мы ее не оставим.

— Но памятник в любой момент может пострадать?

— Скала, на которой находится южная часть стены, может обрушиться в Великую. Естественно, что тогда стена и южная башня тоже упадут вниз. Но, изучая проект, я видел, что для укрепления основания строители намерены применить мощные горизонтальные штыри. Они уже введены в стену, и может быть, именно это спасло ситуацию нынешней весной.

У нашей общественности странные аргументы: их в проекте не устраивают пешеходные дорожки. Но сейчас же не это главное! Главное — не позволить рухнуть скале и не дать сползти храму.

— Хочу задать еще один из «проклятых» русских вопросов — «кто виноват?». Почему начался разрушительный процесс?

— Это-то как раз естественная ситуация: река бьет в берег, подмывает склон. Но подобное, собственно, случается и там, где нет такого вот речного прибоя. Новейшая история архитектуры знает десятки подобных примеров. Похожая ситуация, например, была в Пушкинских Горах, когда начала оползать Синичья гора с монастырем и могилой поэта и некрополем Ганибаллов и Пушкиных на ней. Тогда эта уникальная по своей сложности работа была выполнена очень качественно. Скалой Снетогорского монастыря, кстати, занимались те же специалисты, та же фирма.

Повторюсь: я не хочу сказать, что предложенный проект идеален, но он дает достаточные гарантии укрепления скалы. Разумеется, все конструкции по окончании работ должны быть задекорированы, чтобы бетонная полоса не бросалась в глаза. Да, там существует снетогорско-муравицкий памятник природы, обнажения горных пород девонского периода. Но если скала упадет, то эти отложения тоже окажутся под грунтом, обломками и так далее. Нельзя просто смотреть и любоваться, как все рушится…

У Жана Ренуара есть замечательное высказывание, суть которого — проблема нашего мира в том, что в нем все правы, и тут ничего не сделаешь. Я вижу правду Общества охраны памятников и лично Ирины Голубевой и правду монастыря, который готов пойти на все что угодно, чтобы не упасть в реку. Правду Росимущества, которое опасается, что исполнитель может оказаться недобросовестным, и правду нашего комитета по культуре, который видит, что пришли инвестиции в область, а мы их не использовали. Но если мы граждане, то наша забота о памятниках, о нашем наследии должна иметь консолидирующее начало, начало, создающее гражданский мир, но никак не разрывающее его.

Александра Агеенко, alexandra@nwpskov.ru

«Считаю, что как врачи, у которых есть клятва Гиппократа, так и люди, связанные с охраной памятников, должны принимать клятву руководствоваться в своей работе не только юридическими категориями, но и высокими нравственными нормами, стоять на граждански патриотичной позиции».

Александр Голышев, председатель Государственного комитета по культуре Псковской области

Снетогорский монастырь —

один из древнейших на Псковской земле — стоит на скалистой горе над излучиной реки Великой. Он основан не позднее 1299 года. В средние века монастырь был местом пострижения и погребения псковских князей. Центр архитектурного ансамбля, сердце памятника — собор Рождества Богородицы. В 1313 году здесь были созданы уникальные фрески, в которых, по мнению историков искусства, впервые ярко и мощно проявилось своеобразие псковской школы монументальной живописи.